Франция и фильм «Неприкасаемые 1+1»

франция

Франция и фильм «Неприкасаемые 1+1»

Франция — это салонный лоск энциклопедических речей, галантность нарядов и кровь вандеи. Это президентская авторитарность на фоне неподчиняемости и анархического распутства страсти фрондирующих теневых элит (бонапартизм).

Франция свободна, раскованна и экспрессивно-чувственна, гедонистична, тщеславна, бунтарски-революционна;


Юрий Романенко, доктор социологических наук, профессор,
академик АН Высшей школы Украины, основатель проекта Визуальная Аналитика.ORG
Брутальный сексизм черной Африки побеждает плоскую сентиментальность тлеющей в суете души миллионера, от условностей которого разит заплесневелым запахом могилы французского абсолютизма

Франция — это салонный лоск энциклопедических речей, галантность нарядов и кровь вандеи. Это президентская авторитарность на фоне неподчиняемости и анархического распутства страсти фрондирующих теневых элит (бонапартизм). Это проституция и политика, выражающая проституирование политиков и политиканство проституток от политики, готовых поочередно превращаться из политиков в проституток, и наоборот.

Франция, как и все атеистические государства, оживает в момент очередного революционного кровопускания, в испепеляющих огнях и гильотинах, совершающих свою мрачную работу на фоне сияющих салонных огней под восхищенные вопли толпы, эйфоризированной очередной порцией идеологического наркотика.

Современная Франция, точнее, закулисная сторона политического менталитета чувственно-растленной французской геронтократии, прекрасно представлена в фильме Оливье Накаша «Неприкасаемые».

Это анатомия жизни аристократа Филиппа, показанная со стороны ее морального разложения: уйма чопорных условностей и ограничений, выливающихся в чувственную неразборчивость представителя французской элиты, медленно гниющего в инвалидной коляске. По сравнению с ним психопатическая инстинктуозность и девиантность алжирца Дриса выглядит просто клондайком бьющей через край жизненной силы. Мы видим эту превосходящую жизненную силу в стремлении и желании Дриса жить согласно прагматическому инстинкту, явно вступающему в противоречие с эстетским любованием хозяина-аристократа бездарной и бесформенной мазней на холсте.

Ведь Дрис, в отличие от своего хозяина, не заплатил бы за этот вопль декаданса в виде акварельных мазков даже одной монеты… Брутальный сексизм черной Африки побеждает плоскую сентиментальность тлеющей в суете души миллионера, от условностей которого разит заплесневелым запахом могилы французского абсолютизма.

И ведь печальный факт состоит в том, что современная #Франция живет внутри себя этой самой жизнью геронтократии, которая тихо уступает политическую авансцену этническим метисам и продуктам глубокой ассимиляции.

Видимо, старое название Франции — #Галлия — вполне выражает то самое скольжение в пространстве публичного наблюдения, где француз желает блистать вопреки всему и нарциссически бравировать, напоминая о своем былом величии, подобно известному всем персонажу из мира птиц… И это, собственно, и есть то самое пространство французского языка, в котором кружение и верчение видимости выражено в нечетком определении границ слов. Границы пугают, как гласит известная французская пословица…

© Романенко Ю.В., ЕТНІЧНІ ІДЕНТИЧНОСТІ В ДЗЕРКАЛІ ТІЛЕСНОСТІ ТА ПРАКТИК ХАРЧУВАННЯ 2015

Канал Telegram : https://t.me/visualanalytics

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


*